Предыдущие номера:
ИЮНЬ 1997
СЕГОДНЯ
GUESTBOOK
ПРЕЖНИЕ ВЫПУСКИ
ВСЕ ДОМЕНЫ .RU
INDEX.HTML
[an error occurred while processing this directive]
[an error occurred while processing this directive]
[an error occurred while processing this directive]
|
|
Заметка семьдесят первая
ХОЧУ ВСЕ ЗНАТЬ?
 Не стало Екатерины Альбертовны Деткиной. Тринадцатая - и, безусловно, лучшая - ее заметка выстрелила, как чеховское ружье из первого действия. Ушел из русской Сети, безусловно, талантливый и многообещающий ее критик. В эту печальную минуту поборники белых манжет и миндального сюсюканья вокруг сайтов коммерческих компаний могут лишний раз задуматься над вопросом: легче ли им станет жить, если вдруг прекратятся Катины наезды на все, что плохо висит в Паутине. Только теперь вопрос этот звучит уже не в сослагательном наклонении. А жаль. Погрустнела без Кати русская Сеть. Погасла искорка, грусть воцарилась. Рекламная сеть Спутник, которой вложила в раскрутку покойницы 90.000 показов рекламных баннеров, в глубокой скорби собирает со спонсоров и участников на виртуальный венок к восьмому марта... Как истинный хакер, Катя стала первым публикатором своего собственного некролога на своем сайте в Паутине. Мир праху твоему, Катя. Твой URL надолго останется в наших сердцах. Помним и скорбим.
Но перейдем к сегодняшней теме. У декабриста и романтика Одоевского есть одна такая повесть про романтического юношу, поэта и мечтателя, который попросил у феи - а может, и не феи - дар всевидения и всезнания. Как это всегда случается в сказках с плохим концом - получил. И жалел об этом весь недолгий остаток своей короткой жизни, прожитый, по меткому выражению другого автора, in agonizing pain. Потому что лучше б он не знал и не видел всего того, что ему довольно быстро и без наркоза открылось в окружающем мире, анатомическом строении и потаенных мыслях окружающих людей. Юноша сошел с ума и умер быстрее, чем я успел перевернуть страницу к следующей повести.
Когда я прочел это сочинение, мне было лет одиннадцать или двенадцать - хорошее время, чтобы накачиваться пафосом и запоминать дикие вымыслы на всю оставшуюся жизнь. А лет на десять позже, когда мои медицинские штудии заставили меня близко познакомиться с органами восприятия насекомых и всяких разнообразных млекопитающих, читанная в детстве сказочка вспомнилась с невыносимой яркостью. До меня совершенно неожиданно доперло, что суть эволюции органов чувств (если она и была - эволюция) состояла в снижении восприимчивости человеческого сенсорного аппарата по сравнению со слухом, зрением, обонянием, тактильной и вибрационной чувствительностью наших меньших братьев. Можно верить или сомневаться в том, что человек является высшим достижением эволюционного древа (или венцом Творения - тут уж кто какие термины больше любит), но общее мнение состоит в том, что наша нервная система устроена прогрессивно по сравнению с другими представителями земной фауны. При этом мы не видим тех частей оптического спектра, которые улавливает своим фасеточным зрением любая муха, не слышим звуковых колебаний, внятных слуху дельфина или летучей мыши, не различаем запахов, легко доступных собачьему нюху, и совершенно невосприимчивы к удаленным сейсмическим волнам, в отличие от кавказской скальной ящерицы...
То есть прогресс (если нашу нервную систему считать его продуктом) выражался прежде всего в резком снижении объемов информации, которую мы способны воспринимать - по сравнению с более низкими формами жизни. Чем меньше ты видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь - тем ты совершенней. (Параллельные цитаты гласят: "Много будешь знать - скоро состаришься" и "Кто умножает знания - умножает печаль"). Выводы эти - нашедшие вдруг подтверждение из естественнонаучных источников в форме конкретных выкладок о строении нервной системы разных животных - заставили меня по-новому взглянуть на парадоксальную сказочку Одоевского. Оказывается никакой тут нет поэтической метафоры, и никакого парадокса, простая констатация факта, что повышенная чувствительность есть очень серьезное увечье для сапиенса, форма тяжкой инвалидности.
На этой мысли я как-то успокоился и, наверное, никогда бы больше не вспомнил об этом логическом построении (а заодно - и о породившей его сказочке), но прошли годы, и в жизни моей появился Интернет. Который в первые месяцы манил бездной информационных ресурсов (казалось все мало, мало, вот еще энциклопедию поставят на веб, и еще базу данных, и еще справочник - вот тогда заживем!) а потом Сеть обернулась еще одной иллюстрацией все той же повести Одоевского. Повести о том, что слишком много информации - это уже не сила, а белый шум, от которого оглохнуть много легче, нежели поумнеть. Великий Перелом, наступивший в Интернете около середины 1995 года, сделал центральным условием выживания Сети как информационного пространства уже не новые источники сигнала, а мощные фильтры.
Николас Негропонте, the most Wired man we know, писал полтора года тому назад в своей колонке на страницах WIRED, что в идеальной Сети будущего главным путешественником, читателем документов, рецензентом и составителем дайджестов станет агент. Не в смысле 007 (таких и цифр-то нет в двоичном коде), а в смысле интеллигентная программа, способная по поручению своего пользователя искать в Паутине тексты, чтобы затем сортировать находки по ценности и релевантности содержимого. Разумеется, мысль о живом сортировщике, способном послужить прообразом, или хотя бы разработчиком подобного агента, не пришла Негропонте в голову: у них там в MEDIA LABS идея использования живых людей в информационном обмене будущего звучит высшим кощунством. Как бы то ни было, мысль, изреченная пророком дигитальной эры, была удивительно созвучна исходной посылке Одоевского: что главная задача обитателей неимоверно раздувшейся Сети будет состоять не столько в накоплении информации, сколько в защите самих себя от ее неуправляемого потока.
О масштабах этого потока позволяют судить последние труды Брюстера Кале - изобретателя WAIS, который в прошлом году увлекся новой, совершенно шизофренической идеей. Кале создал АРХИВ ИНТЕРНЕТА, в котором он хочет запечатлеть все документы и файлы,
когда-либо опубликованные на Паутине. Теоретическое обоснование этой затеи можно прочитать в его статье "Архивируя Интернет". Там сообщается, в частности, что средняя продолжительность жизни любого документа или файла на Паутине - 75 суток (по другим сведениям, он еще короче - 44 дня). Столь бурное обновление Сети означает, что книжная ссылка на какой-либо паутинный ресурс (URL) может в любой момент утратить актуальность, став указателем на вывеску ERROR 404: FILE NOT FOUND. Это, по мнению Кале, многократно снижает потенциальную ценность Паутины как академического ресурса. Цель проекта, расположившегося на сервере ARCHIVE.ORG - сохранить все документы, появившиеся когда-либо в Паутине для истории и потомства. "Книги, отпечатанные в типографии Гутенберга 400 лет назад, мы сегодня легко можем прочитать, а вот информацию, записанную на дискету 15 лет назад, никак оттуда не добыть, используя сегодняшнюю технику", - сетует Кале.
Мы заговорили о проекте архивирования Сети по простой прагматической причине. В связи с тем, что виртуальные архивариусы занимаются непрерывным миррорингом всей Паутины, у них накоплены статистические данные об общем объеме хранящейся там информации, а также о масштабах ежесуточного обновления. Согласно подсчетам Кале со товарищи, общий объем гипертекстовых файлов, архивов, графики и аудио во всей Паутине по состоянию на декабрь 1996 года был равен двум терабайтам. А недельный поток и обновление оцениваются в 100 гигабайт. Ровно столько нового материала прибавляется за неделю к архивам Брюстера Кале и компании. А я помню, как в октябре 1995 года в одной своей статье я назвал цифру в 100 мегабайт - суточный объем новой информации по всем конференциям USENET - и многие читатели сочли эту цифру продуктом моего разгулявшегося воображения...
Из моря информации, в котором мы тонем, единственный выход - это саморазрушение. Строки из песни Аквариума, написанной лет за пять до того, как первый интернетовский кабель протянулся по российской земле, звучат в свете этих цифр зловещим пророчеством. Негропонте, конечно, волен верить в сверхразумных агентов, которые проведут контекстный отбор и соберут для своих хозяев сливки информации - проглядев, вероятно, лишь лучшее из ста еженедельно возникающих гигабайт новых данных в Паутине. Я, честно говоря, сегодня уже не очень представляю себе, как с подобной задачей может справиться обыкновенный человеческий разум. Лично у меня "затоваривание" мозгов информацией происходит задолго до начала счета на тера-, гига- или просто мегабайты (справка: английский перевод Войны и Мира в текстовом виде весит меньше 3142Кб). Вот, например, краткий список интернетовских новостей, которые я получил по электронной почте за минувшие выходные:
Это - далеко не полный список публикаций по одной только интернетовской теме, полученных мною 27 и 28 февраля. Сообщения меньше 8К и письма, прошедшие по разным листам, я тут не учитываю. В каждом из перечисленных бюллетеней примерно на 512 байт текста приходится по одной ссылке на какой-нибудь новый информационный источник. Если бы я все это попробовал прочесть, то вряд ли бы когда-нибудь успел написать сегодняшнюю заметку, или две ей предшествовавшие. С другой стороны, в каком-нибудь одном из этих источников непременно содержалась новая информация, жизненно важная для Интернета, для компьютерной индустрии, для меня и для моих читателей. Какой программный агент может мне ее вычленить, если сам я не имею представления, в чем она могла заключаться?! Пожалуй, грамотное формулирование целей поиска для подобного агента может само по себе стать задачей на годы исследовательской работы...
Хочется завершить этот безрадостный рассказ об утоплении в море информации на какой-нибудь жизнеутверждающей ноте. Да простит меня читатель, если она прозвучит фальшиво. Из сказанного получается, что в киберпространстве, с его стогигабайтными потоками данных во все стороны, узнавание человеком необходимой и действительно важной для него информации - дело точно такой же случайности, как и в реальной жизни, где услышанный неожиданно обрывок радиопередачи может изменить весь ход нашей судьбы, а важнейшее письмо, где сообщается решение нашей участи, останется лежать, завалившись под стол чиновницы, в местном почтовом отделении... Короче, жизнь, как обычно. И нет ничего нового под солнцем...
|
